Юридические статьи

Евразийский юридический журнал

Обход закона в международном частном праве

В российское законодательство введена правовая кон­струкция «обход закона с противоправной целью» как одна из форм злоупотребления правом (п. 1 ст. 10 Гражданско­го кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ).

В исто­рическом аспекте понятие «действовать в «обход закона» было известно еще римскому праву. Как свидетельствуют источники, римские юристы проводили разницу между выражениями «contralegemfacere» («нарушать закон») и «facereinfraudemlegis», «facerefraudemlegi» («действовать в об­ход («обман») закона»). Согласно Ульпиану: «Обход закона присутствует, когда делается то, чего закон не желает, но и не запрещает; и как сказанное слово отличается от мысли, так об­ход закона отличается от того, что противозаконно».

Понятие «обход закона» является достаточно условным и в законодательстве не раскрывается. Предполагается, что действия, направленные на обход закона, могут быть охарактеризованы как злоупотребление правом с намерением причинить вред публич­ным интересам. Эта форма выражается в совершении действий, которыми лицо хотя и реализует свое основанное на законе пра­во, но они не отвечают цели (смыслу, интересу) закона.

Можно назвать основные условия, при наличии которых возможно применение правил об обходе закона. Общим обязательным критерием со- Дементеева И. И. става злоупотребительного поведения является признак противоправности. В случа­ях обхода закона с противоправной целью, она направлена на достижение именно того правового результата, который де­кларируют стороны, но в силу несовершенства законодатель­ства он не может быть достигнут при использовании предна­значенных для этого правовых средств. Хотя в формальном смысле обход закона нельзя назвать правонарушением, по­скольку он осуществляется при отсутствии прямого наруше­ния конкретного нормативного предписания (не нарушается буква закона, искажается его смысл).

Далее можно сказать, что действия, совершаемые в обход закона, всегда осуществляются умышленно. На это указывает в законодательной формулировке термин «заведомо» по отно­шению к формам злоупотребления правом.

Существуют серьезные проблемы в судебной правопри­менительной практике, связанные с разграничением обхода закона с противоправной целью и других институтов граждан­ского права. В первую очередь, это касается отождествления «обхода закона с противоправной целью» с притворными сдел­ками. Если ранее действующее гражданское законодательство регулировало недействительность сделок в «обход закона», то в настоящее время следует разграничивать форму злоупотре­бления правом от притворных сделок. Различие между ними следует проводить по направленности воли участников. Мож­но сказать, что нормы о запрете обхода закона применимы в ситуации, когда защита интересов участников гражданского оборота не может быть достигнута иными гражданско-право­выми средствами. Именно таким образом решается вопрос о конкуренции норм об обходе закона и других норм.

Обратимся к проблемам применения судами «обхода закона» к отношениям, урегулированным нормами между­народного частного права. Он выражается в том, что стороны пытаются подчинить правоотношения иностранному праву, с целью избежать применения материально-правовой нормы внутреннего законодательства, чаще всего императивного ха­рактера. Соответственно, обход закона в международном част­ном праве не является правонарушением и не влечет за собой нарушения нормы национального права; внешне поведение субъекта не противоречит закону, который допускает возмож­ность применения иностранного права, а совершается в обсто­ятельствах, созданных надумано.

Запрет обхода в судебной практике применялся при разрешении споров еще до введения новелл в ст. 10 ГК РФ. Так, МПЭП «Омскэлектро» обратилось в Арбитражный суд Омской области с иском к Инспекции Министерства Россий­ской Федерации по налогам и сборам по Октябрьскому адми­нистративному округу города Омска (далее - Инспекция) об обжаловании бездействия руководителя налогового органа, выразившегося в уклонении от зачета в счет задолженности истца по налогу на добавленную стоимость, подлежащего воз­мещению из бюджета в сумме 5340397,17 руб., и обязании на­логового органа зачесть указанную сумму в счет задолженно­сти по указанному налогу. Исковые требования мотивированы тем, что экспортируемые товары в соответствии с действую­щим законодательством освобождаются от уплаты налога на добавленную стоимость, а уплаченная истцом сумма налога подлежит возмещению.

Решением от 25.10.2001 г. исковые требования удовлетво­рены в полном объеме. Постановлением апелляционной ин­станции от 28.08.2002 решение суда оставлено без изменения. Удовлетворяя иск, суд обеих инстанций исходил из доказан­ности истцом факта экспорта товаров, поступления валютной выручки на счет истца, соблюдения им всех требований при обращении в налоговый орган с заявлением о зачете. В касса­ционной жалобе Инспекция просила отменить состоявшиеся судебные акты и в удовлетворении иска отказать, поскольку валютная выручка на счет истца от иностранного покупателя не поступала, судом данный вопрос исследован не в полном объеме, не учтены все обстоятельства и имеющиеся доказа­тельства, в том числе и указанные Инспекцией в апелляци­онной жалобе. В Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 27 ноября 2002 г. № Ф04/4314-978/А46-2002 по делу № 10-406 суд указал, что при новом рассмотрении дела по иску об обязании налогового органа произвести зачет уплаченно­го НДС по экспортной операции в счет задолженности по указанному налогу требуется исследовать все обстоятельства, которые касаются поступления валютной выручки на счет ист­ца, а также действия всех участников экспортных сделок для оценки добросовестности истца. Проведение нерезидентом- покупателем расчетов за экспортированный товар в рублях на территории РФ в обход установленных требований противо­речит требованиям законодательства о валютном регулирова­нии и валютном контроле.

Можно привести яркий пример из судебной практики, когда Высший Арбитражный Суд Российской Федерации ис­пользовал теорию «обхода закона» в 2012 г. в деле «Парекс бан­ка». ООО «Олимпия» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с требованием к АО «Парекс банк» и АО «Цитаделе банк» о расторжении заключенных между гражданином Лат­вии В. Каргиным и АО «Парекс банк» договоров о приеме и обслуживании срочных депозитов. В обоснование требований ООО «Олимпия» ссылалось на нарушение АО «Парекс банк» условий добросовестности ведения коммерческой деятельно­сти посредством выделения в процессе реорганизации ликвидных активов новообразованному АО «Цитаделе банк» с оставлением дебиторской задолженности и низколиквидных активов в АО «Парекс банк».

Спор российского ООО «Олимпия» с Parex Banka и Citadele Banka (дело А40-21127/2011) о взыскании 624,27 млн. руб. депозита и процентов по нему оказался в Высшем Арби­тражном Суде РФ после того, как эти латвийские банки по­дали заявление о пересмотре в порядке надзора постановле­ния Федерального арбитражного суда Московского округа. В ходе рассмотрения дела судом было установлено, что обще­ство «Парекс банк», а затем общество «Цитадель банк» фак­тически осуществляли банковскую деятельность в Российской Федерации через свои представительства в Москве и Санкт- Петербурге, несмотря на то, что они не были зарегистриро­ваны в качестве таковых в реестре. У этих банков фактически была сформирована в России схема ведения деятельности через аффилированных лиц — Citadele Asset Management и Parex Asset Management, чтобы обойти законодательство РФ о банковском контроле. Суд установил, что данные представи­тельства были созданы в целях обхода закона.

В постановлении судьи ВАС РФ объяснили причину от­каза от рассмотрения иска: «Договоры банковского депозита заключены не через представительство банков в Российской Федерации, а с материнским банком в Риге. В заключение этих сделок не участвовали российские представительства и филиалы банков, а значит, дело не может рассматриваться в России». Но при этом факт наличия в Российской Федерации представительства Citadele Banka ВАС считает доказанным, прямо называя основанием для этого доктрину «срывания корпоративнойвуали».

Заметим, что впервые названный принцип был установ­лен в известном деле «Salomon v. A. Salomon&Co» в 1897 году в Англии, когда обувной мастер А. Саломон продал свои ак­ции компании «Саломон», где он также был акционером, по необычно высокой для того времени цене. Когда компания обанкротилась, кредиторы попытались взыскать долги непо­средственно с г-на Саломона. Совет лордов подтвердил неза­висимость Саломона как физического лица от созданной им компании. Развитию института «снятия корпоративной вуа­ли» мешают сложности с доказыванием необходимых обсто­ятельств по данной категории дел. Прежде всего, необходимо доказать, что должник является дочерним обществом потен­циального основного общества, что основное общество име­ло право давать обязательные указания дочернему обществу. Проблем не возникает, если существует прямая корпоратив­ная связь, например, ответчик является руководителем ком­пании-должника, членом ее совета директоров либо владеет значительным пакетом акций. В других случаях суд исследует все обстоятельства. Так, ФАС Московского округа в постанов­лении от 18.02.2013 по делу № А40-64071/11-103-6Б установил, что ООО «МКБ Инвест», обладая долей участия в компании- должнике, равной 1%, не имело возможности давать ему обя­зательные указания, доказательств иного воздействия в деле не имелось.

При доказывании наличия права давать обязательные указания или иной возможности влиять на другое юридиче­ское лицо важно представить доказательства, свидетельству­ющие не только о формальной возможности влияния, но и о фактическом контроле над деятельностью компании-долж­ника. Примером может служить постановление ФАС Запад­но-Сибирского округа от 06.06.2012 по делу № А70-7811/2011. В частности, суд указал: «Ответчики являются основными обществами по отношению к третьему лицу применительно к стратегическому партнерству. Компания «TNK BP Limited» осуществляет корпоративный контроль над обществом «ТНК BP Холдинг» через подконтрольные ей компании. Соглаше­ние акционеров компании «TNK BP Limited» определяет по­рядок осуществления корпоративного контроля со стороны компании «TNK BP Limited» над группой «ТНК BP», в том чис­ле над обществом «ТНК BP Холдинг». Компания «BP Russian Investments Limited» (акционер компании «TNK BP Limited») имеет возможность определять решения, принимаемые тре­тьим лицом через директоров от «BP»... директора, назнача­емые акционерами компании «TNK-BP Limited», не являются независимыми директорами. Директора от «BP» назначаются и отстраняются компанией «BP Russian Investment Limited», соответственно, их деятельность направлена на реализацию интересов компании. В связи с этим обоснованным является довод заявителя о том, что директора, назначенные акционе­рами компании, действуют согласно указаниям этих акционе­ров. Это следует также из смысла соглашения акционеров ком­пании». Как видим, суд учел все выявленные связи: и прямые корпоративные, основанные на акционерном соглашении, и возникающие в силу назначения на должность директора.

В отечественной доктрине существует точка зрения, со­гласно которой использование оффшорных схем нельзя счи­тать правонарушением или обходом закона[4]. Мотивирована она тем, что в постановлении от 26 марта 2013 года № 14828/12 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ сформулировал следующую позицию по данному вопросу: «Сама по себе ре­гистрация права собственности на недвижимое имущество, находящееся в Российской Федерации, за юридическим ли­цом, зарегистрированным в оффшорной зоне и потому не раскрывающим публично своего выгодоприобретателя, не яв­ляется правонарушением».

Тем не менее, в случаях, когда оффшорная компания скрывает выгодоприобретателя, то это указывает на недобро­совестность данного субъекта. В названном постановлении Президиума ВАС РФ сказано, что если речь идет о примене­нии российского законодательства к оффшорной компании, то бремя доказывания наличия либо отсутствия обстоятельств, защищающих ее должно возлагаться непосредственно на оффшорную компанию. Подобное доказывание осуществля­ется путем раскрытия информации кто конкретно стоит за компанией, т.е. кто является выгодоприобретателем.

В тех случаях, когда оффшорные компании не готовы раскрывать такую информацию используется уже названная процедура «снятия корпоративной вуали», которая прояв­ляется в том, что если юридическое лицо создано лишь для видимости в целях уклонения от ответственности, то по иску должен отвечать реальный владелец бизнеса. В этой ситуации доктрина «снятия корпоративной вуали» подразумевает воз­ложение долгов юридического лица при недостаточности у него имущества на тех субъектов, которые контролируют его деятельность не только юридически, но и фактически. Относи­тельно применения этой доктрины к оффшорным компаниям вызывает определенные сложности, поскольку к корпоратив­ным вопросам подлежит применению национальное право той страны, где компания зарегистрирована. При этом, в не­которых государствах организациям разрешено не раскры­вать информацию об акционерах, что затрудняет применение процедуры«снятия корпоративной вуали».

На разрешение указанной проблемы направлены прави­ла подп. 9 п. 2 ст. 1202 ГК РФ, где сказано, что личный закон юридического лица применяется при разрешении вопросов, которые касаются ответственности учредителей и участников организации по ее обязательствам. Из этого правила есть ис­ключение: если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет предпринимательскую деятельность преиму­щественно на территории РФ, то кредитор может выбрать, какое право подлежит применению: право РФ или личный за­кон юридического лица.

Анализ судебной практики показывает, что наиболее типичным правовым последствием обхода закона является применение к правоотношениям императивной нормы, дей­ствие которой субъект пытался обойти. В соответствии с п. 2 ст. 10 ГК РФ суд с учетом характера и последствий допущен­ного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежа­щего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом. В качестве «иных мер» можно назвать признание сделки недействительной. Однако недействительность сделки не может выступать в качестве по­следствия квалификации действий как совершенных в обход закона. Объясняется это тем, что нормы об обходе закона яв­ляются универсальными и применяются только в случае, когда нет специальной нормы. Поэтому решение суда в этом случае должно основываться именно на нормах о недействительности сделки, а не на нормах о запрете обхода закона.

Резюмируя сказанное, стоит подчеркнуть, что факт обхо­да закона может быть определен лишь судом, который впра­ве применить к правоотношениям императивную норму, действие которой субъект пытался обойти, отказать в защите права, приобретенного в результате обхода закона, применить иные меры. В качестве правового механизма обхода закона с противоправной целью в международном частном праве ис­пользуется процедура «снятия корпоративной вуали»

ПЕТРОВ Игорь Валентинович
доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин юридического факультета Южного института менеджмента (г. Краснодар), профессор кафедры экономической безопасности Кубанского государственного технологического университета (г. Краснодар)

ДЕМЕНТЕЕВА Ирина Ильинична
кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и гражданского процесса Кубанского института социоэкономики и права Академии труда и социальных отношений (г. Краснодар)


ФГБОУВО ВСЕРОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ ЮСТИЦИИ
 Санкт-Петербургский институт  (филиал)
Образовательная программа
высшего образования - программа магистратуры
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНТЕГРАЦИИ Направление подготовки 40.04.01 «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ»
Квалификация (степень) - МАГИСТР.

Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

Во второй заключительной части статьи, представляющей восьмой авторский материал в цикле «Право международной безопасности»

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 2 (105) 2017г.Фархутдинов И.З.Во второй заключительной части статьи, ...

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД)

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 1 (104) 2017г.Фархутдинов И.З.В статье, представляющей восьмой автор...

предстоящие вызовы России

Стратегия Могерини и военная доктрина Трампа: предстоящие вызовы России

№ 11 (102) 2016г.Фархутдинов И. ЗВ статье, которая продолжает цикл стат...

Израиль намерен расширить сферу применения превентивной обороны - не только обычной, но и ядерной.

Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право

№ 8 (99) 2016г.ФАРХУТДИНОВ Инсур Забировичдоктор юридических наук, ве...

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 7 (98) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является пятым авторс...

доктрина США о превентивной самообороне

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 2 (93) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является четвертым ав...

Неприменение силы или угрозы силой как один из основных принципов в международной нормативной системе

Международное право о принципе неприменения силы или угрозы силой:теория и практика

№ 11 (90) 2015г.Фархутдинов И.З.Неприменение силы или угрозы силой как ...

Обеспечение мира и безопасности в Евразии

№ 10 (89) 2015г.Интервью с доктором юридических наук, главным редактор...

Последние

Контакты

16+

Средство массовой информации - печатное издание "Евразийский юридический журнал".
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС 77 - 46472 от 02.09.2011 г.,  выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Инсур Забирович

Адрес: 119034, Москва, ул. Пречистенка, д. 10.

Телефон: +7 917 40-10-889

E-mail: info@eurasialaw.ru, eurasianoffice@yandex.ru, eurasialaw@mail.ru

Евразийский юридический журнал

Международный научный и научно-практический юридический журнал.
Включен в перечень ВАК РФ.

Яндекс.Метрика

16+

Средство массовой информации - сетевое издание "Евразийский юридический журнал".
Доменное имя сайта в информационно-телекоммуникационной сети Интернет (для сетевого издания): EURASIALAW.RU
Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 - 67559 от 31.10.2016 г., выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Д.И.
Тел.: +7 917 40-10-889
e-mail: info@eurasialaw.ru

© 2007 - 2020 «Евразийский юридический журнал». Все права защищены.

Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.