Юридические статьи

Евразийский юридический журнал

Диссонанс между конкретностью каждой ситуации и необходимостью обеспечения стабильности и предсказуемости международных договоров

В историческом контексте вторая половина ХХ столетия, особенно его последняя четверть, характеризовалась беспре­цедентным развитием международного права и подъемом его авторитета.

В этот период были достигнуты выдающиеся результаты в области кодификации международного права, выработаны важнейшие многосторонние договоры. Актив­ный рост международного сотрудничества (в отдельных сфе­рах - его расцвет) способствовал распространению регулиру­ющего воздействия международного права на новые области политической, экономической, гуманитарной и других сфер деятельности. Многие явления, которые традиционно счи­тались прерогативой внутригосударственного регулирова­ния, стали рассматриваться сквозь призму международного права. В результате произошло радикальное увеличение объема нормативного материала, главным образом договор­ных источников международного права. В рассматриваемый период имели место также институциональные изменения: увеличилась численность универсальных международных организаций, были положены основы системы органов меж­дународного правосудия.

К началу XXI в. пик универсализации международно­го права на глобальном уровне пройден. Тенденция к су­жению и выхолащиванию повестки обсуждения проектов многосторонних международных договоров, угроза развала целого ряда действующих и основополагающих междуна­родных договоров, усиление регионального сотрудничества, демонстративное игнорирование отдельными государствами своих обязательств, волна односторонних принудительных мер, как доминирующий вектор развития международно­го сотрудничества начала XXI в. - все это признаки тенден­ции, принципиально отличной от укрепления вертикали международного права. Международное право становится по существу локализующимся, адекватным наработанным возможностям решения конкретных проблем междуна­родных отношений, состоящим из кластеров отдельных до­говорных режимов и adhoc групп по интересам. Среди его характерных особенностей - преобладание горизонтальных связей, составляющих его договорные режимы, повышение роли неформальных механизмов и различного рода право­вых концепций, превалирование дипломатических средств урегулирования спорных ситуаций над судебными средства­ми. По сути, на современном этапе развития международ­ного права мы наблюдаем ренессанс неформальных, мягких правовых инструментов, повышение роли диалога и ценно­сти самой возможности обсуждения международных про­блем. Связано это, очевидно, с тем, что в ситуации беспреце­дентной международной напряженности применение более жестких, формальных средств может только усугубить поло­жение дел. На этом фоне заметно укрепляется и обретает все большую значимость неформальная нормативная практика. Возникает вопрос: каково соотношение такой нормативной практики с положениями соответствующих международных договоров?

Государства являются основными субъектами междуна­родного права. Именно воля государств формирует право, изменяет и отменяет его положения. Воля, однако, не может быть сведена к совокупности норм и исключительно к пред­писаниям. Воля - явление динамичное. Соответственно пра­во также включает в себя не только совокупность принципов и норм, т.е. совокупность нормативных установлений, но и саму практику их применения. Назначение права - в дей­ственности, практическом регулировании соответствующих отношений. Воля, как известно, находит свое выражение в тексте международного договора. В сложившихся условиях, однако, процесс международного нормотворчества суще­ственно замедлился. Заключение новых универсальных меж­дународных договоров, равно как и адаптация действующих договоров к меняющимся условиям международной жизни - явление редкое ввиду невозможности достижения полити­ческого консенсуса, не говоря уже о выработке конкретных общеобязательных правил поведения. Это притом, что дого­воры остаются основным источником международного пра­ва. Не умаляя значимости обычных норм международного права, бесспорно, что конкретные вопросы урегулированы именно в договорах.

В годы разработки проекта Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. (далее - Венская конвен­ция) у Комиссии международного права ООН первостепен­ное значение текста как основы для толкования договора, со­мнений не вызывало. Комиссия исходила из того, что текст (за редким исключением) является единственным и ближай­шим выражением общего намерения сторон. Соответствен­но - текст международного договора представляет собой основу толкования. В писаном праве, однако, невозможно предусмотреть все жизненные ситуации в их разнообразии, которые должны быть обеспечены надлежащими юриди­ческими решениями, отражаемыми в принципах и нормах права. Кроме того, правовая надстройка гораздо более кон­сервативна, чем процессы, происходящие в международных отношениях. Между регулированием и реалиями существу­ет разрыв. Эта проблема решается, частично, посредством толкования.

На первый взгляд, установление содержания нормы международного договора - вопрос вполне себе понятный. Это, однако, не так. Толкование представляет собой, по­жалуй, один из самых сложных вопросов международного права. Связано это, прежде всего, с тем, что каждый элемент правил толкования - обычное значение слов, намерение, кон­текст, объект и цель договора, подготовительные материалы - вызывает множество вопросов, оставляя за толкователем широкую свободу усмотрения. Слова могут иметь множе­ственные, порой даже противоположные значения, со време­нем могут даже устаревать. Контекст может быть ближним и дальним. Объект и цель международных договоров выво­дятся из преамбулы и текста (контекста) договора. Преамбу­лы, однако, пишутся с использованием широких формули­ровок, ввиду чего чем уже истолковываемое положение, тем сложнее его связать с абстрактными целями, изложенным в преамбуле. Что касается объекта и цели договора, то в мно­госложных договорах установить один объект порой невоз­можно. А ведь нужно еще и соотнести этот объект с целью (целями) договора. Кроме того, в отдельных случаях между преследуемыми договором целями может быть конфликт. Что касается намерения, то само понятие намерений явля­ется динамичным, а не статичным. Так, в своем докладе по вопросам последующих соглашений и последующей прак­тики Комиссия международного права ООН пояснила, что последующие соглашения и последующая практика, как и другие средства толкования, «могут помочь определить, за­ключалось ли предполагаемое намерение участников при заключении договора в том, чтобы придать какому-либо из используемых терминов значение, которое способно менять­ся с течением времени». Поэтому пределы «толкования» необязательно определяются неизменным «первоначаль­ным намерением», но скорее должны определяться с уче­том более широкого круга соображений, включая известные позднейшие события.Подготовительные материалы могут не носить исчерпывающего характера и (или) включать не­актуальные переговорные позиции, формируя, таким об­разом, не соответствующее действительности представление о намерениях сторон на момент подписания договора. В то время как отсутствие определенных положений в подгото­вительных материалах может быть следствием самых разных обстоятельств, толкователь ошибочно может прийти к выво­ду о единстве мнений сторон по соответствующему вопросу.

Международное право не дает ответов на вопросы о том, как понимать конкретные фразы договора, где начинаются и заканчиваются границы контекста, как устанавливать объ­ект и цель договора, какой вес следует придавать каждому элементу общего правила толкования в отдельно взятом слу­чае. Это вопросы эмпирического порядка. Следует также пом­нить о том, что международные договоры и иные правовые источники не существуют в вакууме. Они являются частью социальной действительности, взаимодействуют друг с дру­гом, испытывают на себе влияние последующего поведения и соглашений сторон, функционируют в широком контексте международных отношений. В этой связи уяснение содержа­ния принципа либо нормы международного договора в каж­дом конкретном случае требует детального изучения всего спектра вопросов, образующих соответствующий фактиче­ский и правовой контекст.

Изложенное дает основания для вывода, что разреше­ние конкретной международно-правовой ситуации, как правило, обусловлено ее контекстом. Из этого следует, что единственно верного, оторванного от фактического и право­вого контекста толкования норм международных договоров не существует. Проблема, однако, в том, что расширенный контекст, надуманные цели договора, передергивание пере­говорной истории нередко «перекрывают» обычное значение истолковываемых терминов, что в свою очередь ведет к недо­пустимому расширению охвата соответствующих договор­ных обязательств. В то же время принцип pacta sunt servanda может сохранить реальный смысл и действенность только при добросовестном толковании договоров в соответствии с правилами, определенными статьями 31-33 Венской конвен­ции. Согласно букве и духу правил толкования намерение сторон международного договора выражено в его тексте. Есть все основания считать, что стабильность договорных связей и определенность международных обязательств окажутся под угрозой, если текст договора будет перекраиваться по­средством использования различного рода концепций, отве­чающих сиюминутным интересам и вымышленным целям, посредством применения средств «толкования», игнорирую­щих слова в их обычном значении, но якобы направленных на установление абстрактного намерения сторон договора, которое, однако, не выражено ни в его тексте, ни в подготови­тельных материалах.

Задача формулирования убедительного решения в от­вет на диссонанс между конкретностью каждой жизненной ситуации и необходимостью обеспечения стабильности и предсказуемости договорных обязательств как sinequanon действенности принципа pacta sunt servanda на теоретическом уровне остается пока нерешенной.

СМБАТЯН Анаит Сергеевна
доктор юридических наук, профессор кафедры международного права Всероссийской академии внешней торговли


ФГБОУВО ВСЕРОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ ЮСТИЦИИ
 Санкт-Петербургский институт  (филиал)
Образовательная программа
высшего образования - программа магистратуры
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНТЕГРАЦИИ Направление подготовки 40.04.01 «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ»
Квалификация (степень) - МАГИСТР.

Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

Во второй заключительной части статьи, представляющей восьмой авторский материал в цикле «Право международной безопасности»

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 2 (105) 2017г.Фархутдинов И.З.Во второй заключительной части статьи, ...

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД)

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 1 (104) 2017г.Фархутдинов И.З.В статье, представляющей восьмой автор...

предстоящие вызовы России

Стратегия Могерини и военная доктрина Трампа: предстоящие вызовы России

№ 11 (102) 2016г.Фархутдинов И. ЗВ статье, которая продолжает цикл стат...

Израиль намерен расширить сферу применения превентивной обороны - не только обычной, но и ядерной.

Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право

№ 8 (99) 2016г.ФАРХУТДИНОВ Инсур Забировичдоктор юридических наук, ве...

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 7 (98) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является пятым авторс...

доктрина США о превентивной самообороне

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 2 (93) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является четвертым ав...

принцип неприменения силы или угрозы силой

Международное право о самообороне государств

№ 1 (92) 2016г. Фархутдинов И.З. Сегодня эскалация военного противосто...

Неприменение силы или угрозы силой как один из основных принципов в международной нормативной системе

Международное право о принципе неприменения силы или угрозы силой:теория и практика

№ 11 (90) 2015г.Фархутдинов И.З.Неприменение силы или угрозы силой как ...

Обеспечение мира и безопасности в Евразии

№ 10 (89) 2015г.Интервью с доктором юридических наук, главным редактор...

Контакты

16+

Средство массовой информации - печатное издание "Евразийский юридический журнал".
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС 77 - 46472 от 02.09.2011 г.,  выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Инсур Забирович

Адрес: 119034, Москва, ул. Пречистенка, д. 10.

Телефон: +7 917 40-10-889

E-mail: info@eurasialaw.ru, eurasianoffice@yandex.ru, eurasialaw@mail.ru

Евразийский юридический журнал

Международный научный и научно-практический юридический журнал.
Включен в перечень ВАК РФ.

Яндекс.Метрика

16+

Средство массовой информации - сетевое издание "Евразийский юридический журнал".
Доменное имя сайта в информационно-телекоммуникационной сети Интернет (для сетевого издания): EURASIALAW.RU
Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 - 67559 от 31.10.2016 г., выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Д.И.
Тел.: +7 917 40-10-889
e-mail: info@eurasialaw.ru

© 2007 - 2020 «Евразийский юридический журнал». Все права защищены.

Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.