Юридические статьи

Евразийский юридический журнал

Разнообразие имплементации норм ислама в конституциях стран религиозной правовой семьи

Историки-арабисты установили, что первой конститу­цией первого исламского государства - города Мадины, был документ, написанный Пророком Мухаммедом в 623 году, на­зываемый по-арабски «сахифа иль мадина», или в переводе - страницы города или устав города.

В этой конституции были 52 пункта, 23 из которых касались непосредственно мусульман, а остальные относились к представителям других вероиспове­даний. Если охарактеризовать эту конституцию кратко, то она вполне может быть названа документом светского характера. Люди Мадины могли исповедовать любую религию, никакой дискриминации по религиозному основанию не допускалось. Государство предоставляло защиту всем гражданам, независи­мо от их веры. Конституция положила конец межплеменной

розни и кровной месте. В ней закреплялось, что лю­бой человек Мадины, неза­висимо от религии, может рассчитывать на помощь государства в случае его пленения на войне или внешнего нападения. При жизни Пророка и следу­ющих четырех Праведных Халифов эти нормы строго соблю­дались. Последующее развитие арабского Халифата, распад на отдельные государства, захваты территорий, распростране­ние религии на новые земли, противоречия во взглядах при­верженцев разных направлений ислама и прочие обстоятельства, сделали этот документ лишь историческим памятником, а не действующей конституцией.

В современном арабском мире мало что осталось от прежних представлений. Однако интересно проследить, как базовые нормы ислама отражаются в основных законах раз­личных государств исламского мира. Перейдем к анализу кон­ституций ряда современных арабских государств.

Особый интерес в рамках данного исследования взыва­ют конституции государств, где мировоззренческой основой общества является религия ислам. В отличии от западных государств, где революционные события нового и новейшего времени привели к смене мировоззрения большинства насе­ления, в исламских государствах никакие социальные потря­сения не разрушили фундаментальные основы религиозного мировоззрения, которое на протяжении более полутора ты­сяч лет сохраняет свою стабильность. В ряде исламских госу­дарств эта стабильность была обеспечена, в том числе и закре­плением на уровне государственного основного закона норм шариата. «Исламский шариат (закон) является всеохватыва­ющим, созданным для каждого аспекта жизни людей. Это интегрированная правовая система, которая регулирует взаи­моотношения между мусульманином и его душой, его семьей и обществом, в котором он живет. Можно сказать, что нормы исламской правовой системы не ограничиваются изложени­ем основ веры (акида) и религиозной практики и поклонения (ибадат), но и служат в качестве справедливого всеохватываю­щего законодательства».

Для исламских правоведов совершенно очевидно, что та­кой закон должен служить построению государства на спра­ведливых основах и рациональных принципах, и отвечать нуждам общества или нации в любое время и в любом месте. «По словам профессора Шахта, Ислам больше, чем религия, так как заключает в себе правовые и политические теории, од­ним словом, это всеохватывающая система культуры, включа­ющая религию и государство вместе. По мнению профессора Струтмана: «Ислам - это религиозный и политический фе­номен, так как его основатель был пророком и был правите­лем, образцом знатока по способам управления». Профессор Джабб пишет, что «Ислам является не только набором отдель­ных религиозных правил, но требует создания независимого общества, обладающего особой формой правления, законами и системой, присущими только ему».

Большое количество исследователей исламского консти­туционализма в странах Ближнего и Среднего Востока и север­ной Африки обращают внимание на ключевые особенности государств, в которых большая часть населения (или все насе­ление) исповедует ислам. Государства эти имеют множество различий в политико-правовой жизни общества, в реальных жизненных обстоятельствах и объеме прав граждан, гаранти­рованных государством. Однако есть и общие черты, позволя­ющие относить эти страны к одному типу, а именно - к госу­дарствам, где ключевую роль в регулировании общественных отношений играет мусульманское право.

Для анализа особенностей закрепления норм ислама в Конституциях, обратимся к реальным примерам - действу­ющим основным законам некоторых исламских государств. Начнем с Королевства Саудовская Аравия - абсолютной тео­кратической монархии, официальная и единственная религия которой ислам. Мусульмане-сунниты составляют 92 % насе­ления, остальные 8 % представлены мусульманами-шиитами.

В качестве Конституции Королевства Саудовская Аравия служит главная священная книга ислама Коран и сунна Про­рока. В первой статье Основного низама правления, являю­щегося вторым по юридической силе законом страны, после конституции Саудовской Аравии говорится, что Королевство Саудовская Аравия является исламским, арабским, суверен­ным государством. Государственная религия - ислам, язык

  • арабский, столицей является город Эр-Рияд. Конституция включает в себя священные книги - Коран и Сунну. «Исходя из смысла содержащихся в Основном низаме правовых норм, именно его, в европейском понимании этого термина, можно считать конституцией, хотя формально Основной низам нель­зя назвать конституцией или основным законом государства». Конституции остальных из рассматриваемых исламских госу­дарств такой особенностью не обладают, в этом отношении положение Основного низама (в переводе с арабского низам
  • порядок) правления Саудовской Аравии, выступающего в роли фактической конституции, особенное: Основной низам является вторым по юридической силе основным законом страны. В дальнейшем в отношении Саудовской Аравии речь будет идти именно об Основном низаме правления, хотя фор­мально основным законом Королевства призван быть Коран. Основной низам правления Саудовской Аравии, являющей­ся абсолютной монархией, закрепляет в качестве источника власти действующего короля: «Власть принадлежит сыновьям короля-основателя государства Абдель Азиза Абдель Рахмана аль-Фейсала Аль Сауда и сыновьям их сыновей. И присягает наиболее благочестивый из них, вступая на престол, на Книге Всевышнего Аллаха и сунне Его Пророка, да благословит его Аллах» (Статья 5.2.Основного низама Королевства Саудовская Аравия) низам правления Саудовской Аравии не закрепляет принцип разделения властей. Согласно статье 44 Основного низама король возглавляет все виды власти. Особенное по­ложение и чрезвычайные полномочия, естественным обра­зом возникающие у Короля, и закреплённые конституцией, заставляют его нести моральную ответственность за всё про­исходящее в возглавляемом им государстве. Таким образом, совесть короля-мусульманина, обладающего властью оказы­вать всестороннее воздействие на жизнь своих подданных, служит ещё одним рычагом поддержания справедливости в исламском государстве, а утверждение короля-мусульманина в качестве высшей инстанции всех ветвей власти является ещё одним способом закрепления норм ислама в конституциях ис­ламских монархий.

Бахрейн - пример ещё одного исламского государства- королевства с формой правления конституционная монар­хия. Интересной особенностью этой страны является наличие шиитского большинства среди населения, в то время как пра­вящая семья принадлежит к мусульманам-суннитам. Эта не­обычная ситуация для исламских государств. Государственная религия Бахрейна - ислам, Основная часть жителей Бахрейна

  • мусульмане (70,3 %). Есть также христиане (14,5 %), инду­исты (9,8 %), буддисты (2,5 %), иудеи (0,6 %), приверженцы традиционных верований (менее 0,1 %). Ни к какой религии не относят себя 1,9 % бахрейнцев, 0,2 % исповедуют прочие религии (2010). Конституция Бахрейна устанавливает: «Форма правления в королевстве Бахрейн - демократическая. Сувере­нитет находится в руках народа, источника (отправной точкой) всех властей. Суверенитет должен реализовываться так, как это предписывает настоящая Конституция» (Конституция
  • Муса, Мухаммад Юсуф. Система власти в Исламе (на арабском языке). Каир, б/г. С. 15-16. Изд-во Дом арабской мысли (в перево­де авторов).
  • Раис, Мухаммед Даяаадин. Политические исламские теории (на арабском языке). Каир, 1980. С. 17-18. Изд-во Библиотека дома культуры (в переводе авторов).

государства Бахрейн, статья 1.4.). Конституция государства за­крепляет принцип разделения властей следующим образом: «Принцип правления опирается на разделение законода­тельных, исполнительных и судебных властей, поддерживая сотрудничество между ними в соответствии с положениями данной Конституции. Ни одна из трёх властей не может пере­дать все свои полномочия, заявленные в данной Конституции, или их часть. Однако ограниченное законодательное делеги­рование определённых объектов на определённый период допустимо, после чего власть должна осуществляться в соот­ветствии с положениями закона о делегировании». Конститу­ция Бахрейна устанавливает, что законодательная власть в го­сударстве принадлежит Королю и Национальному Собрания, исполнительная власть - Королю и Совету Министров, также и судебная власть осуществляется от имени Короля. Основной Закон Бахрейна не разделяет граждан по религиозному при­знаку. Для того, чтобы быть избранным в высшие органы вла­сти, требуется быть гражданином Бахрейна не менее 35 лет, т.е., важно не вероисповедание, а наличие гражданства госу­дарства Бахрейн. В целом, весь раздел конституции, регламен­тирующий устройство и функционирование законодательной власти, наполнен статьями скорее технического характера.

Обратимся к Конституции Иорданского Хашимитского Королевства. Также как и Бахрейн, Иордания является кон­ституционной монархией. Государственной религией являет­ся ислам суннитского толка. Мусульмане-сунниты составляют 92 % населения, 6 % постоянного населения - христиане, име­ющие, однако, 20 % мест в Парламенте, оставшиеся 2 % - му­сульмане-шииты. Религиозные меньшинства в стране пред­ставлены, в основном, исмаилитами и бахаями. Конституция Иордании устанавливает, что власть короля в государстве ограничена лишь совестью мусульманина, юридической от­ветственности Король, как глава государства, не несет. (Кон­ституция Иорданского Хашимитского Королевства, статья 30). Представители законодательной власти-сенаторы и депутаты Национального собрания при вступлении в должность лично дают клятву Всемогущим Богом, текст которой записан в ста­тье 80 Конституции Иорданского Хашимитского Королевства. Таким образом, основной закон опирается на религиозную со­весть человека. Необходимо обратить внимание, что иордан­ская конституция толерантно относится к вероисповеданию своих граждан, потому данная клятва может быть дана лицом любого вероисповедания - присяга окажется действительной.

Если говорить о форме правления, то альтернативой монархии в рамках теократического государства является ре­спубликанская форма, в качестве примера можно привести Исламскую Республику Иран, так статья 56 Конституции Ре­спублики провозглашает: «Абсолютная власть над миром и человеком принадлежит Богу, который дал человеку власть над своей общественной жизнью. Никто не может отобрать у человека это Божественное право, либо поставить его на службу интересам какого-то человека или группы людей». Государственная религия Ирана - ислам шиитского толка. 89 % населения Ирана являются мусульманами-шиитами. Иран является государством, где шииты составляют большую часть населения. Лишь 9 % исповедуют ислам суннитского толка, остальные 2 % населения представлены бахаями, мандеями, индусами, езидами, зороастрийцами, иудеями и христиана­ми.

Обратимся теперь к Иранской Конституции, которая в статье 5 закрепляет уникальный государственный институт, называемый «Лидер страны или Совет по руководству стра­ной». Суть этого института передана следующими статьями основного закона: «Во время отсутствия Вали-е-Аср (да при­близит Аллах его явление!) в Исламской Республике Иран управление делами правоверных и имамат в исламской умме возлагается на справедливого и набожного, обладающего ши­роким кругозором, смелого и имеющего организаторские способности факиха». Согласно Конституции ИРИ «...лидер страны назначается всенародно выбранными экспертами.

Избранный экспертами лидер страны является предводите­лем мусульман (велаят-е амир) и несёт на себе всю связанную с этим ответственность. Лидер страны наряду с другими граж­данами страны равен перед законом». Статья 109 содержит ряд требований, которые предъявляются к лидеру страны: «научная компетентность для вынесения фетв по различным вопросам мусульманского права; справедливость и набож­ность для управления исламской нации; правильное поли­тическое и социальное мировоззрение, распорядительность, смелость, организационные способности и сила, достаточная для управления»[11]. Полномочия лидера охватывают широчай­ший спектр жизни общества, среди которых: «1) определение общей политики государства, 2) контроль за исполнением об­щей политической линии государства, 3) принятие решения о проведении плебисцита, 4) главное командование Вооружён­ными силами, 5) объявление войны и мира и мобилизации, 6) назначение и отправление в отставку наиболее значимых должностных лиц, 7) решение споров и упорядочение отно­шений между тремя ветвями власти, 8) отстранение от власти президента с учётом интересов страны». Интересно отметить, что восьмой пункт этой статьи фактически даёт лидеру страны право решать спорные вопросы в единоличном порядке, со­образно собственному разумению. Таким образом, совесть и воля Лидера страны, учёного-богослова, определяющего бу­дущее государственности согласно идее исламской справедли­вости, а закрепление института Лидера страны - закреплени­ем норм ислама в Конституции ИРИ. Вторым официальным лицом государства является Президент. Согласно статье 113 Конституции, он отвечает за выполнение Конституции Ис­ламской Республики Иран и возглавляет исполнительную власть во всех областях жизни, кроме отнесенных к ведению лидера страны. Относительно продолжительности и количе­ства сроков, занимаемых на посту Президента одним лицом, Конституция придерживается значений, применяемых в ми­ровой практике: согласно статье 114 Конституции ИРИ народ выбирает Президента сроком на 4 года путем прямого голо­сования, причём не более двух сроков подряд. К кандидатам в Президенты основной закон предъявляет специфические требования, в том числе принадлежность к официальной ре­лигии страны (Конституция Исламской Республики Иран, статья 115). Заслуживает внимания текст присяги Президен­та при вступлении в должность: «Во имя Бога Милостивого, Милосердного! В качестве Президента на Священном Коране и перед лицом народа Ирана клянусь Всевышним, что буду защитником официальной религии, строя Исламской Респу­блики и Конституции страны, что приложу все свои способно­сти и всю свою компетентность к выполнению возложенных на меня обязанностей, что посвящу себя народу и возвышению страны, распространению религии и морали, защите права и распространению справедливости, что буду воздерживаться от любых проявлений авторитаризма и защищать свободу и достоинство граждан и права, которые определены для них в Конституции. Клянусь, что сделаю всё для защиты границ и политической, экономической и культурной независимости страны. Клянусь, уповая на Всевышнего и следуя по пути Про­рока ислама и непорочных имамов (да будет мир с ними!), хранить доверенную мне народом власть - этот священный дар - как благочестивый и преданный хранитель и передать её тому, кого народ выберет после меня» (Конституция Ислам­ской Республики Иран, статья 121).

В остальном, права и обязанности, возложенные на Пре­зидента в Исламской Республике Иран, вполне типичны для этого института в рамках мировой практики.

И, наконец, примером вполне «светской» Конституции исламского государства, может служить основной закон Паки­стана - Конституция Исламской Республики Пакистан. Паки­стан - смешанная федеративная демократическая республика, государственной религией является ислам суннитского толка. Религиозный состав пакистанского общества выглядит следу­ющим образом: 75 % составляют сунниты, 20 % шииты, 5 % - христиане и индуисты. Даже при беглом знакомстве с главой Конституции, посвящённой институту Президента, обраща­ет на себя внимание светский характер закреплённых за ним прав и обязанностей. Прежде всего, отметим, что Конститу­ция Пакистана в статье 41.1 закрепляет за Президентом статус Главы государства, в то время как в Иране этим статусом об­ладает Лидер страны. Президентом республики может стать только мусульманин - это единственная должность государ­ственного аппарата, в отношении которой можно усмотреть дискриминацию по признаку вероисповедания. В парламенте лишь 10 мест из 342-х предоставлено для депутатов от религи­озных меньшинств и 60 мест для женщин. Кстати сказать, это самый большой процент женщин - депутатов по сравнению с другими исламскими государствами. В статье 45 Конституции Исламской республики Пакистан установлено, что Президент Пакистана наделён полномочиями осуществлять помилова­ние, смягчать или заменять любой приговор, вынесенный су­дом или трибуналом. Однако, как указывают исследователи, на практике, в реальной политической жизни Пакистана зна­чительно большую роль играет Премьер-министр. В апреле 2010 года президентом Пакистана были подписаны поправки к основному закону страны, ограничивающие его полномочия. В соответствии с поправками к конституции, главу государства лишат возможности увольнять премьер-министра, назначать глав военного командования, вводить режим чрезвычайного положения и самовольно распускать парламент. Остальные статьи основного закона Пакистана в главе, посвящённой ин­ституту Президента, также сугубо светские, и содержат поло­жения, регламентирующие взаимодействие Президента, на­пример, с Национальным собранием.

Особое место среди государств с населением преимуще­ственно мусульманского вероисповедания занимают магриб- ские страны: Алжир, Марокко, Тунис. Строго говоря, их нель­зя назвать исламскими. Их конституции закрепляют права и свободы граждан независимо от вероисповедания. Это респу­блики с демократическим способом формирования высших органов власти, светской системой образования и высокой толерантностью ко всем мировым религиям и культурам. В конституции Алжирской народной республики слово ислам встречается только один раз. Невзирая на большую роль рели­гиозного воспитания подрастающего поколения, и доминиро­вания исламской культуры, в этих странах реально действуют институты демократии и прав личности. Поэтому с точки зре­ния политического режима, формы правления, судоустрой­ства эти государства никак нельзя отнести к теократическим или клерикальным. И, несмотря на религиозную доминанту в общественном менталитете, они вполне попадают в категорию светских (гражданских) государств. В качестве интересного сю­жета можно привести пример: в алжирском городе Бижае над входом в христианскую церковь написано «Мы молимся за христиан и мусульман». Добрососедские отношения между представителями разных религий были характерны и для до­военной Сирии и Ливана. Светский характер государства от­ражается на всех сторонах жизни общества. Он отражается на разных аспектах: в одежде, которую носят граждане, в празд­никах, которые они празднуют, в возможности занимать раз­личные государственные должности, в объеме прав, которыми располагают люди. По всем этим критериям мусульманские государства отличаются друг от друга. Однако, в области при­менения шариата, в наследственном и семейном праве, а так­же в сфере образования и изучения права, судопроизводства и адвокатской практики наблюдается большое сходство.

Шариат, как стабильная правовая система действует в му­сульманских странах много веков, независимо от закрепления в конституциях государств. Священный Коран и Сунна были и остаются главными источниками права и основными смысло­содержащими ориентирами для всех мусульман. В этом кон­тексте роль конституций вторична. Однако в мире, где живут люди, исповедующие иные религии, где много государств со смешанным населением, роль государственных законов воз­растает. Особенно базовых, основных законов (конституций), демонстрирующих всему миру отношение данного государ­ства к ключевым вопросам жизни людей.

РОМАНОВСКАЯ Вера Борисовна
доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и истории государства и права юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского

ГОРЫЛЕВ Александр Иванович
кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой европейского и международного права юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского

ХАДДАТ Эльхади
аспирант конституционного и муниципального права юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского


ФГБОУВО ВСЕРОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ ЮСТИЦИИ
 Санкт-Петербургский институт  (филиал)
Образовательная программа
высшего образования - программа магистратуры
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНТЕГРАЦИИ Направление подготовки 40.04.01 «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ»
Квалификация (степень) - МАГИСТР.

Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

Во второй заключительной части статьи, представляющей восьмой авторский материал в цикле «Право международной безопасности»

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 2 (105) 2017г.Фархутдинов И.З.Во второй заключительной части статьи, ...

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД)

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 1 (104) 2017г.Фархутдинов И.З.В статье, представляющей восьмой автор...

предстоящие вызовы России

Стратегия Могерини и военная доктрина Трампа: предстоящие вызовы России

№ 11 (102) 2016г.Фархутдинов И. ЗВ статье, которая продолжает цикл стат...

Израиль намерен расширить сферу применения превентивной обороны - не только обычной, но и ядерной.

Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право

№ 8 (99) 2016г.ФАРХУТДИНОВ Инсур Забировичдоктор юридических наук, ве...

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 7 (98) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является пятым авторс...

доктрина США о превентивной самообороне

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 2 (93) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является четвертым ав...

принцип неприменения силы или угрозы силой

Международное право о самообороне государств

№ 1 (92) 2016г. Фархутдинов И.З. Сегодня эскалация военного противосто...

Неприменение силы или угрозы силой как один из основных принципов в международной нормативной системе

Международное право о принципе неприменения силы или угрозы силой:теория и практика

№ 11 (90) 2015г.Фархутдинов И.З.Неприменение силы или угрозы силой как ...

Обеспечение мира и безопасности в Евразии

№ 10 (89) 2015г.Интервью с доктором юридических наук, главным редактор...

Контакты

16+

Средство массовой информации - печатное издание "Евразийский юридический журнал".
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС 77 - 46472 от 02.09.2011 г.,  выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Инсур Забирович

Адрес: 119034, Москва, ул. Пречистенка, д. 10.

Телефон: +7 917 40-10-889

E-mail: info@eurasialaw.ru, eurasianoffice@yandex.ru, eurasialaw@mail.ru

Евразийский юридический журнал

Международный научный и научно-практический юридический журнал.
Включен в перечень ВАК РФ.

Яндекс.Метрика

16+

Средство массовой информации - сетевое издание "Евразийский юридический журнал".
Доменное имя сайта в информационно-телекоммуникационной сети Интернет (для сетевого издания): EURASIALAW.RU
Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 - 67559 от 31.10.2016 г., выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Д.И.
Тел.: +7 917 40-10-889
e-mail: info@eurasialaw.ru

© 2007 - 2020 «Евразийский юридический журнал». Все права защищены.

Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.