Юридические статьи

Евразийский юридический журнал

Современный международно-правовой режим каспийского моря

Социально-экономическое значение Каспийского региона.

Согласно определению, данному в Большой Российской Энциклопедии, под Каспийским морем (Каспием) понима­ется крупнейший на земном шаре замкнутый водоем, бес­сточное солоноватое озеро. Расположено на южной границе Азии и Европы, омывает берега России, Казахстана, Туркме­нии, Ирана и Азербайджана. Из-за размеров, своеобразия природных условий и сложности гидрологических процес­сов Каспий принято относить к классу замкнутых внутрима­териковых морей.

Прикаспийские государства рассматривают экономи­ческие связи как важный элемент в укреплении региональ­ного сотрудничества. В целях стимулирования взаимных отношений между государствами 12 августа 2018 года под­писано Соглашение между правительствами прикаспийских государств о торгово-экономическом сотрудничестве. Госу­дарства в соответствии со своим законодательством обязаны принимать все необходимые меры для поощрения и содей­ствия расширению сотрудничества в сферах промышленно­сти, сельского хозяйства, торговли туризма и других отрас­лях экономики, представляющих взаимный интерес.

Стороны этого Соглашения в соответствии со своим законодательством содействуют эффективному использо­ванию экономических ресурсов, в том числе: 1) реализации совместных инвестиционных проектов и программ; 2) обме­ну опытом по вопросам создания и развития особых, специ­альных, свободных экономических зон; 3) обмену опытом, национальным законодательством, стандартами, правилами и статистической информацией в торгово-экономической сфере; 4) сотрудничеству в сфере цифровой экономики; 5) развитию сотрудничества между регионами и городами государств Сторон; 6) созданию совместных предприятий; 7) участию организаций, компаний и предпринимателей в международных выставках и ярмарках, проводимых на тер­риториях государств Сторон, на условиях, согласованных Сторонами.

В целях развития и укрепления торгово-экономического сотрудничества Стороны проводят Каспийский экономиче­ский форум.

Каспийское море является важным военно-стратегиче­ским районом, транспортной артерией и рыбохозяйствен­ным бассейном.

Биомасса общего запаса водных биологических ресур­сов следующая (в тыс. тонн): кильки - 968; сельди - 165,6; осе­тровых - 1793. Наиболее важное значение имеют осетровые виды.

По данным ФАО в 2016 году в Каспийском море всего выловлено 188 470 тонн водных биоресурсов, в том числе (в тоннах): Азербайджан - 676, Иран - 94788, Казахстан - 41335, Туркменистан - 15000, Россия - 36671.

Для экономики стран Каспийского региона большое значение имеют углеводороды. Например, нефтяные ресур­сы Каспийского моря оцениваются в 18 млрд. тонн, что со­ставляет 3% мировых запасов нефти. Ежегодно Казахстан до­бывает 8 млрд. тонн, Россия - 2 млрд. тонн и Иран - 1 млрд. тонн.

В акватории Каспийского моря постоянно имеют место случаи незаконного рыболовства. Морские браконьеры не просто терроризируют гражданских рыбаков, но нападают уже и на пограничные катера. Например, во время путины 2007-2008 годов пограничники 7 раз подвергались нападе­нию. Часто с баркасов, которые официально именуются «плавсредством типа «Байда», ведут огонь на поражение.

Большое значение для Каспийского региона играют порты. Правительство Российской Федерации 8 ноября 2017 года утвердило Стратегию развития российских морских портов в Каспийском бассейне. В настоящее время в Каспий­ском регионе незамерзающим портом, в котором навигация осуществляется круглогодично, является только порт Махач­кала. При этом развитие российских портов ограничено Ка­спийским бассейном, так как у судов, выходящих из одного из российских портов, есть 5 пунктов назначения, в которые они могут направляться, - Баку (Азербайджан), Туркмен­баши (Туркменистан), Актау (Казахстан), а также Анзали и Амирабад (Иран).

Суммарная перевалочная мощность российских портов составляет более 20 млн. тонн в год, около половины из кото­рых приходится на порт Махачкала.

Грузооборот через российские порты в значительной мере зависит от внешних факторов, в первую очередь, от процессов в экономике Ирана, а также освоения новых ме­сторождений и строительства нефтепроводов нефтяными компаниями Казахстана и Туркменистана. За 6 лет грузоо­борот портов Астрахань, Оля и Махачкала сократился с 10,9 млн тонн в 2010 году до 5,98 млн тонн в 2016 году.

Два российских порта Каспийского региона (Астрахань и Оля) в основном осуществляют перевалку сухих грузов, большая часть которых направляется в Иран.

Почти все наливные грузы в Каспийском регионе состав­ляет сырая нефть. При этом отгрузка нефти через Махачкалу ежегодно сокращается.

Международные договоры о правовом режиме Каспий­ского моря.

Правовой режим Каспийского моря ранее был опреде­лен Договором между РСФСР и Персией от 26 февраля 1921 года. В соответствии со статьей XI этого Договора признано право судов обеих сторон на свободное плавание в Каспий­ском море под своим флагом. В статьей 14 этого Договора «признавая все значение рыбных промыслов южного побере­жья Каспийского моря для нормального снабжения России предметами продовольствия, Правительство Персии соглас­но было заключить соглашение» с подлежащим продоволь­ственным органом РСФСР об эксплуатации сих промыслов на особых, имеющих быть выработанными к тому времени, условиях».

В октябре 1927 года в Москве подписано Соглашение между СССР и Ираном об эксплуатации рыбных промыс­лов южного побережья Каспийского моря. В марте 1940 года СССР и Иран подписали Договор о торговле и мореплава­нии. При подписании этого Договора стороны обменялись письмами, согласно которым Каспийское море являлось со­ветским и иранским морем.

В соответствии со статьей 13 Договора 1940 года в со­гласии с принципами, провозглашенными Договором от 26 февраля 1921 года между Российской Социалистической Фе­деративной Советской Республикой и Персией, на всем про­тяжении Каспийского моря могут находиться только суда, принадлежащие Союзу Советских Социалистических Респу­блик или Ирану, а равным образом гражданам и торговым и транспортным организациям одной из Договаривающихся Сторон, плавающие соответственно под флагом Союза Со­ветских Социалистических Республик или Ирана.

В отличие от водной поверхности, в конце XX и начале XXI веков ряд стран заключили соглашения о разделе дна Ка­спийского моря, с учетом норм и принципов международно­го права и договоренностей.

В Соглашении между Российской Федерацией и Респу­бликой Казахстан о разграничении дна северной части Ка­спийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование от 6 июля 1998 года справедливо отмеча­ется о том, что существующий правовой режим Каспийского моря не отвечает современным требованиям и не регулиру­ет в полном объеме взаимоотношения прикаспийских госу­дарств.

Дно Каспийского моря с правовой точки зрения не явля­ется континентальным шельфом, поскольку не соответству­ет критериям, изложенным в статье 76 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Согласно пункту 1 статьи 83 Кон­венции 1982 года делимитация континентального шельфа между государствами с противолежащими или смежными побережьями осуществляется путем соглашения на основе международного права в целях достижения справедливого решения. В этой статье не определены методы делимитации шельфа. В свое время они были перечислены в решениях Международного суда ООН.

Согласно статье 1 этого Соглашения дно северной части Каспийского моря и его недра разграничены между двумя государствами по срединной линии, модифицированной на основе принципа справедливости и договоренности. Мо­дифицированная срединная базируется на основе равного удаления от согласованных базисных линий. Она включает в себя участки, которые не являются равноотстоящими от ба­зисных линий и определяются с учетом островов, геологиче­ских структур, а также с учетом других особых обстоятельств и понесенных геологических затрат.

Стороны Соглашения 1998 года осуществляют суверен­ные права в целях разведки, разработки и управления ресур­сами дна и недр Северного Каспия в пределах своих частей дна до разделительной линии.

Российская Федерация и Казахстан имеют исключитель­ное право на совместную разведку и разработку перспектив­ных структур и месторождений в случае прохождения через них модифицированной срединной линии. Определение долей участка каждой из Сторон проводится на основе сло­жившейся мировой практики с учетом добрососедских отно­шений между Сторонами.

В Соглашении между Республикой Казахстан и Тур­кменистаном о разграничении дна Каспийского моря между Республикой Казахстан и Туркменистаном от 2 декабря 2014 года предусмотрено разграничение дна и недр Каспийского моря по линии, которая строится на основе срединной ли­нии с учетом принципов и норм международного права, а также по договоренности Сторон. В статье 2 этого Соглаше­ния указаны методы построения линии разграничения дна и недр Каспийского моря.

Международный суд ООН срединную линию в своем решении по спору между Ливией и Мальтой о континен­тальном шельфе (1985 г.) назвал «наиболее здравым спосо­бом судопроизводства в целях достижения в конечном счете справедливого результата».

Соглашение между Российской Федерацией, Азербайд­жанской республикой и Республикой Казахстан от 14 мая 2003 года определило местоположение точки стыка линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря с географическими координатами 42°33',6 северной широты и 49°53',3 восточной долготы.

Таким образом, дно и недра Каспийского моря в право­вом отношении не являются континентальным шельфом прикаспийских государств. Они не могут быть отнесены к дну и недрам открытого моря, поскольку в этом бассейне нет открытого моря, как это определено в статьях 86 и 87 Конвен­ции 1982 года.

Однако в связи с коренным изменением обстоятельств (rebus sic stantibus) в районе Каспийского моря, связанное, главным образом, с распадом СССР, эти соглашения оказа­лись ФУС (фактически утратившими силу). Хотя они и не были денонсированы. Такая неопределенность (практически правовой вакуум) была чревата серьезными международны­ми осложнениями и примерно 20 лет назад пять прикаспий­ских стран: Россия, Азербайджан, Казахстан, Туркменистан и Иран создали Совместную рабочую группу (СРГ) по раз­работке юридически обязательного документа о правовом режиме Каспийского моря de lege ferenda. Как справедливо отметил Министр иностранных дел России С. В. Лавров, «ра­бота шла практически 22 года, эта было непросто. Поначалу сталкивались прямо противоположные точки зрения, море это или озеро. Если море, то давайте сделаем Каспий объ­ектом, где полностью применяются все правила поведения в Мировом океане, то есть Конвенция ООН по морскому праву 1982 года. Если это озеро, то вообще ни о чем не нуж­но договариваться. В итоге возобладал настрой на то, чтобы договориться».

В результате тяжелейших переговоров, в том числе на уровне глав пяти государств, в 2017 году была завершена ра­бота над проектом юридически обязательного документа о новом правовом режиме Каспийского моря - уникально­го международного водоема. В основу его были положены принципы, закрепленные в совместном заявлении глав при­каспийских государств на IV Каспийском саммите (прошел в сентябре 2014 года в Астрахани), в частности раздел водного пространства на внутренние моря, территориальные моря и рыболовные зоны.

По согласованию со всеми прикаспийскими странами 12 августа 2018 года в городе Актау состоялся V Каспийский саммит, в ходе которого главы государств подписали Конвен­цию о правовом статусе Каспийского моря. После церемо­нии подписания президент Казахстана Н. А. Назарбаев от­метил, что совершилось историческое событие: «Многие не верили, что мы сможем договориться. Однако сейчас можно с полной уверенностью заявить, что мы пришли к консенсусу по вопросу границ Каспия и теперь будем вместе заботиться о нашем общем море».

Президент Казахстана назвал Конвенцию 2018 года «Конституцией Каспийского моря». «Конвенция является своего рода Конституцией Каспийского моря. Она призвана урегулировать весь комплекс вопросов, связанных с правами и обязанностями прибрежных стран, а также стать гаран­том безопасности, стабильности и процветания в регионе в целом», - добавил Президент Казахстана. Он отметил, что «в процессе подготовки конвенции все страны исходили из ин­тересов обеспечения политической стабильности, развития каспийского региона, сохранения и приумножения его при­родных богатств».

Президент России В. В. Путин подчеркнул, что документ установил «четкие правила его коллективного использова­ния Каспийского моря на основе консенсуса и взаимного учета интересов», и охарактеризовал его как «современный и сбалансированный международный договор».

Далее В. В. Путин обратил внимание на следующее: «Принципиально важно, что Конвенция закрепляет за пя­тью государствами исключительные и суверенные права на Каспийское море, ответственное освоение и использование его недр и других ресурсов, надежно гарантирует решение всех актуальных вопросов на принципах консенсуса и взаим­ного учета интересов, обеспечивает по-настоящему мирный статус Каспийского моря».

Президент Ирана Х. Рухани считает, что работа по опре­делению правового статуса Каспия должна быть продолже­на, поскольку в документе, по его мнению, «не урегулирова­ли важный вопрос - разграничение дна».

В свою очередь, Президент Азербайджана, наоборот, полагает, что «определение правового статуса Каспийского моря будет способствовать завершению разделения между сторонами его дна и поверхности в соответствии с принци­пами и нормами международного права».

Конвенция о правовом статусе Каспийского моря 2018 года (далее - Конвенция 2018 года) состоит из 24 статей. Рас­смотрим подробнее ключевые положения этого документа, который был назван на V Каспийском саммите «историче­ским» и «эпохальным» документом.

Правовой режим Каспийского моря. Во-первых, со­гласно статье 1 Каспийское море является не морским про­странством, а с правовой позиции водоемом, окруженным берегами пяти государств. В отличие от Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, в Конвенции 2018 года есть новые понятия, например, рыболовная зона, общее водное про­странство, территориальные воды, совместные водные био­логические ресурсы и другие положения, которых нет в Кон­венции по морскому праву 1982 года.

Во-вторых, согласно статье 3 Конвенции 2018 года дея­тельность государств в Каспийском море будет осуществлять­ся на основе 17 правовых принципов, ряд из них присущ только этому водоему, например, обеспечение безопасности и стабильности в Каспийском регионе; обеспечение стабиль­ного баланса вооружений Сторон Конвенции 2018 года на Каспийском море; осуществление военного строительства в пределах разумной достаточности с учетом интересов всех Сторон; ненанесения ущерба безопасности друг друга; со­блюдения согласованных мер доверия в сфере военной дея­тельности в духе предсказуемости и транспарентности в соот­ветствии с общими усилиями по упрочнению региональной безопасности и стабильности, в том числе в соответствии с заключенными между всеми Сторонами международными договорами; неприсутствия на Каспийском море вооружен­ных сил, не принадлежащих прикаспийским странам; осу­ществление плавания в Каспийском море, прохода в/из него исключительно судами под флагом каждой из Сторон Кон­венции 2018 года.

Как юристы-международники мы ответственно заяв­ляем, что эти принципы в равной мере закрепляют права и интересы прикаспийских стран и полностью корреспонди­руются с основными принципами международного права, являющимися принципами jus cogens (высшими, импера­тивными принципами).

Таким образом, Каспийское море можно определить, как международный водный бассейн со своим правовым ре­жимом, отличным от правового режима Мирового океана и других международных водоемов.

Установление для обособленного водоема, не имеющего выхода в Мировой океан, своего специфического правового режима - не редкость в международной практике. Напри­мер, в 1969 году была подписана Конвенция, касающаяся раз­вития бассейна озера Чад, а в 2003 году заключена Конвенция по устойчивому развитию озера Танганьика.

Правовой режим деятельности в Каспийском море. При разработке нового правового режима Каспийского моря со­ставители заимствовали некоторые (mutatis mutandis) инсти­туты и понятия из Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Например, в соответствии со статьей 9 стороны на осно­ве Конвенции 2018 года и международных механизмов (види­мо, речь идет о региональных организациях по управлению рыболовством - РФМО) совместно определяют общий до­пустимый улов (ОДУ) совместных водных биоресурсов в Ка­спийском море и распределенный на национальные квоты. Такая норма содержится в статье 119 Конвенции 1982 года.

Согласно пункту 4 статьи 9 если одна из Сторон не имеет возможности освоить свою квоту в общем допустимом улове, она путем заключения двусторонних соглашений и других договоренностей в соответствии с национальным законода­тельством может предоставить другим Сторонам доступ к остаткам своей квоты в общем допустимом улове. Примерно такое же положение включено в пункте 2 статьи 62 Конвен­ции 1982 года.

Еще один пример. Суда под флагами Сторон могут осу­ществлять проход через территориальные воды с целью: а) пересечь эти воды, не заходя во внутренние воды или не ста­новясь на рейде или у портового сооружения за пределами внутренних вод; б) пройти во внутренние воды или выйти из них или стать на таком рейде или у такого портового соору­жения; в) подводные лодки и другие подводные транспорт­ные средства одной Стороны в территориальных водах дру­гой Стороны должны следовать на поверхности и поднимать свой флаг (статья 11). Такие предписания предусмотрены в части II Конвенции 1982 года.

В территориальных водах прикаспийских государств запрещается иностранным судам проведение любой рыбо­ловной деятельности, любые маневры или учения с оружием любого вида. Эти запреты предусмотрены в статьях 19 и 20 Конвенции 1982 года.

Согласно пункту 5 статьи 9 Конвенции 2018 года поря­док и условия промысла совместных водных биоресурсов в Каспийском море определяются в соответствии с отдельным соглашением между всеми государствами-участниками рас­сматриваемой нами Конвенции. В данном случае речь, ве­роятно, идет о Соглашении о сохранении и рациональном использовании водных биологических ресурсов Каспийского моря от 29 сентября 2014 года (далее - Соглашение 2014 года).

В этом Соглашении впервые было указано на то, что со­вместные водные биоресурсы Каспийского моря являются общим достоянием государств его участников.

Совместными водными биоресурсами являются осе­тровые виды рыб, кильки, тюлени, а также виды рыб, кото­рые будут включены в этот перечень Комиссией (о ней см. далее). Однако в Соглашении 2014 года не дано определение такому спорному в международном праве понятию «био­логические ресурсы - общее достояние государств-сторон Соглашения 2014 года». Эта формулировка является нети­пичной для международного права. Ее толкование не дано в Соглашении 2014 года. По нашему мнению, оно, во-первых, закрепляет право всех прикаспийских государств на совмест­ные (точнее - общие) водные биоресурсы Каспийского моря; во-вторых, прикаспийские государства вправе претендовать на эти ресурсы только в открытой части Каспийского моря; в-третьих, на эти ресурсы могут претендовать только прика­спийские страны; в-четвертых, на совместные водные ресур­сы прикаспийские государства могут претендовать на равной с другими государствами основе; в-пятых, все прикаспийские государства несут равную ответственность за сохранение и рациональное использование совместных водных биоресур­сов Каспийского моря. По нашему мнению, эти положения следовало бы включить в Соглашение 2014 года.

Согласно статье 3 целью этого Соглашения является со­хранение и рациональное использование водных биоресур­сов Каспийского моря, в том числе управление совместными водными биоресурсами.

В целях реализации данной статьи Стороны осущест­вляют сотрудничество на основе следующих принципов: 1) приоритет сохранения водных биоресурсов Каспийского моря перед их коммерческим использованием; 2) устойчивое использование совместных водных биоресурсов; 3) примене­ние общепринятых международных правил, применяемых для Сторон, в отношении регулирования промысла и сохра­нения водных биоресурсов Каспийского моря; 4) сохранение экологической системы Каспийского моря и биологического разнообразия водных биоресурсов; 5) применение научных исследований в качестве основы для сохранения водных био­ресурсов и управления совместными водными биоресурса­ми; 6) обеспечение совместных мер по сохранению, рацио­нальному использованию водных биоресурсов Каспийского моря и управлению совместными водными биоресурсами по всему ареалу видов.

Указанные принципы, в целом, являются традицион­ными для современных региональных международных до­говоров по рыболовству. Однако в Соглашении 2014 года не содержится упоминания о принципе предосторожного подхода. В понятийном аппарате документа такого термина нет, тем не менее установлено, что стороны осуществляют со­трудничество на основе применения научных исследований в качестве основы для сохранения водных биологических ресурсов и управления совместными водными биологиче­скими ресурсами, что позволяет говорить о применении предосторожного подхода. На наш взгляд, разработчикам Соглашения все же следовало бы предусмотреть термин «предосторожный подход» и раскрыть его в основной части этого международно-правового акта, тем более, что он явля­ется общепризнанным.

В рамках Соглашения 2014 года Стороны сотрудничают в следующих областях: 1) проведение согласованных научных исследований; 2) разработка мер по регулированию промыс­ла совместных биоресурсов; 3) разработка мер для борьбы с ННН рыбным промыслом и незаконным оборотом водных биоресурсов; 4) сбор, предоставление и обмен данными про­мысловой статистики в согласованном Сторонами формате; 5) разработка и реализация краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных программ воспроизводства и сохранения со­вместных водных биоресурсов и среды их обитания, включая выпуск молоди осетровых видов рыб; 6) разработка рекомен­даций по использованию орудий лова и технологий промыс­ла для совместных водных биоресурсов; 7) обмен научной информацией и специалистами, проведение семинаров, конференций и вопросов обучения.

В соответствии со статьей 7 Соглашения 2014 года ком­мерческий промысел осетровых видов рыб не запрещается, а разрешается в реках и их устьях, а также в морских районах, устанавливаемых решением Комиссии с учетом традицион­ных методов промысла каждого из государств.

Согласно статье 10 для достижения целей Соглашения 2014 года создана Комиссия по сохранению, рациональному использованию водных биоресурсов и управлению их со­вместными запасами. Этот орган не является международной организацией, поскольку не обладает правосубъектностью. А это - самое главное качество международной организации.

Комиссия координирует деятельность прикаспийских государств по проблемам сохранения, воспроизводству, рациональному использованию совместных водных биоре­сурсов. Она вносит изменения в перечень видов совместных водных биоресурсов. Комиссия ежегодно определяет ОДУ совместных водных биоресурсов и распределяет их на наци­ональные квоты. Этот орган устанавливает запасы промыс­ла в определенных районах и в отношении отдельных видов водных биоресурсов на определенные периоды. Комиссия, один из немногих международных механизмов, вправе уста­навливать минимальные размеры и вес добываемых (вылавливаемых) водных биоресурсов, а также определяет кон­струкции орудий вылова ресурсов. Одна из важных функций Комиссии - устанавливать экспортные квоты в отношении осетровых видов рыб и продукции из них.

Комиссия провела свою первую сессию в ноябре 2017 года в Баку, на которой были приняты правила процедуры и ряд рекомендаций, касающиеся запрета промысла осетро­вых видов.

Следует отметить, что одним из главных вопросов в ре­гулировании отношений, связанных с рыболовством на Ка­спии, является промысел осетровых видов рыб. По словам посла по особым поручениям МИД России И. Братчикова, МИД России выступает за максимальное - до 10 лет - прод­ление моратория на коммерческий вылов осетровых рыб в Каспийском море. Как заявил на V Каспийском саммите Президент России В.В. Путин, в прошлом году профильная комиссия каспийской пятерки приняла важное решение продлить запрет на коммерческий вылов осетровых. По его словам, Россия приветствует временный отказ прикаспий­ских государств от промысла этой ценной рыбы и готова под­держать более продолжительный мораторий. И. Братчиков отметил, что «Российская сторона выступает за максималь­ный срок (для моратория), мы предлагали до 10 лет и выше. Это наше мнение. Пока речь идет о том, что в рамках комис­сии по биоресурсам, которая создана на межправительствен­ном уровне, мораторий ежегодно продлевается. Рассчитыва­ем, что это будет и в дальнейшем». Ранее в Росрыболовстве также выступили за продление моратория на вылов осетра на Каспии до 2027 года. В частности, заместитель руководи­теля этого ведомства В. Соколов пояснил, что для восстанов­ления запасов осетровых необходимо как минимум 10 лет. В России с 2009 года ловить осетровых можно только в науч­но-исследовательских целях и для воспроизводства. Уловы в Каспийском море невелики и составляют менее 10 тонн. На данный момент все прикаспийские страны присоединились к этому мораторию.

Согласно статье 5 Конвенции 2018 года акватория Ка­спийского моря разграничивается на внутренние воды, тер­риториальные воды, рыболовные зоны и общее водное про­странство.

Суверенитет каждой Стороны распространяется за пре­делы ее сухопутной территории и внутренних вод на при­мыкающий морской пояс, называемый территориальными водами равно как на его дно и недра, а также на воздушное пространство над ним.

Все прикаспийские государства согласились с тем, что ширина территориальных вод каждого из них не должна превышать 15 морских миль. Порядок отсчета определяется по правилам, установленным в части II Конвенции ООН по морскому праву 1982 года.

Разграничение дна и недр Каспийского моря на секторы осуществляется по договоренности сопредельных и противо­лежащих государств с учетом общепризнанных принципов и норм международного права в целях реализации их суве­ренных прав на недропользование и на другую правомерную хозяйственно-экономическую деятельность, связанную с ос­воением ресурсов дна и недр.

В соответствии со статьей 9 Конвенции 2018 года каж­дая Сторона устанавливает рыболовную зону шириной 10 морских миль, прилегающую к территориальным водам. В своей рыболовной зоне Сторона обладает исключительным правом на осуществление промысла водных биологических ресурсов.

Институт рыболовных зон наибольшее развитие полу­чил после Второй мировой войны. Прибрежные государства по-разному обеспечивают свои права на установление рыбо­ловных зон и монопольное ведение в них промысла водных биоресурсов. Рыболовные зоны являются районами специ­альной компетенции прибрежных государств.

На Второй Женевской конференции ООН по морскому праву 1960 года делегация СССР внесла предложение о пра­ве каждого государства устанавливать ширину своих терри­ториальных вод в пределах 12 морских миль. Если ширина территориальных вод в пределах менее 12 морских миль, оно может устанавливать за пределами территориальных вод рыболовную зону, с тем, однако, условием, что общая шири­на территориальных вод и рыболовной зоны не будет превы­шать 12 морских миль.

Однако Конференция не смогла выработать междуна­родного соглашения, в котором обобщались бы действую­щие на практике нормы, определяющие правовой режим и ширину рыболовных зон.

Хотя института рыболовных зон в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года нет, тем не менее, более 20 госу­дарств имеют рыболовные зоны шириной от 200 до 25 миль.

Мы полагаем, что право каспийских государств на уста­новление 15 мильных рыболовных зон является оправданным и будет способствовать выполнению цели Конвенции 2018 года - сохранение и рациональное использование водных биоресурсов. Кроме того, рыболовная зона будет защищать жизненные интересы прибрежных рыбаков. Они имеют на это неотъемлемое право, поскольку обеспечение продоволь­ственной безопасности - одна из приоритетных глобальных проблем современности.

В соответствии с пунктом 3 статьи 12 Конвенции 2018 года каждая Сторона в осуществление своего суверенитета, суверенных прав на недропользование и другую правомер­ную хозяйственно-экономическую деятельность, связанную с освоением ресурсов дна и недр, исключительных прав на промысел водных биологических ресурсов, а также в целях их сохранения и управления ими в своей рыболовной зоне может принимать меры в отношении судов других Сторон, включая досмотр, инспекцию, преследование по горячим следам, задержание, арест и судебное разбирательство, кото­рые могут быть необходимы для обеспечения соблюдения ее законов и правил.

В этой статье закреплены правила прибрежных госу­дарств, которые предусмотрены в соответствующих статьях Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Однако, как было сказано выше, в Конвенции 1982 года не содержится по­нятия рыболовной зоны.

По правовому статусу рыболовная зона тождественна с исключительной экономической зоной, поскольку прибреж­ное государство вправе осуществлять досмотр, инспекцию, задержание, арест и судебное преследование иностранных судов. Такими правами Конвенция 1982 года наделяет при­брежные государства в исключительной экономической зоне. Эти карательные меры должны быть предусмотрены в двусторонних соглашениях по промыслу в рыболовной зоне.

По нашему мнению, чрезвычайно важной для сохра­нения биоразнообразия является статья 15 Конвенции 2018 года. Сравнительно-правовой анализ содержания этой ста­тьи показывает, что в ней закреплены следующие права и обязанности прибрежных государств: а) стороны обязуются защищать и сохранять экологическую систему Каспийского моря и все ее компоненты; б) стороны самостоятельно или совместно принимают все необходимые меры и сотрудни­чают в целях сохранения биологического разнообразия Ка­спийского моря; в) Стороны обязаны обеспечить контроль за загрязнением Каспийского моря из любого источника; г) за­прещается деятельность, которая наносит ущерб биологиче­скому разнообразию Каспийского моря; д) Стороны обязаны нести ответственность за ущерб, нанесенный экологической системе Каспийского моря.

Практические вопросы предотвращения загрязнения предусмотрены в Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря 2003 года (Российская Федерация - участник этой Конвенции).

В преамбуле этой Конвенции отмечается ухудшение состояния морской среды Каспийского моря вследствие ее загрязнения из различных источников, являющегося резуль­татом антропогенной деятельности, включая сбросы, выбро­сы и размещение опасных, вредных и других загрязняющих веществ и отходов из источников, находящихся в море и на суше. Участники Конвенции преисполнены решимости со­хранить биологические ресурсы Каспийского моря для ны­нешнего и будущих поколений.

В статье 5 Конвенции 2003 года указаны следующие три принципа, которыми должны руководствоваться государ­ства-участники: а) принципом принятия мер предосторож­ности, согласно которому при наличии угрозы серьезного или необратимого ущерба для морской среды Каспийского моря, ссылки на отсутствие полной научной уверенности не используются в качестве причины для отсрочки эконо­мически эффективных мер по предупреждению подобного ущерба; б) принципом «загрязняющий платит», согласно которому загрязняющий несет расходы по осуществлению мер предотвращения, контроля и снижения загрязнения морской среды Каспийского моря; в) принципом доступ­ности информации о загрязнении морской среды Каспий­ского моря, согласно которому Договаривающиеся Стороны предоставляют друг другу соответствующую информацию в максимально полном объеме.

В Конвенции 2003 года закреплены нормы о предотвра­щении, снижении и контроле загрязнения с наземных источ­ников, судов, деятельности на дне море и т.д.

После подписания Соглашения 2013 года в Каспийском море произошел ряд аварийных случаев. Например, в дека­бре 2015 года на платформе № 10 месторождения Гюнешли возник пожар. В связи с сильным ветром в результате паде­ния в воду одной из спасательных шлюпок погибло 7 человек и 23 пропало без вести. Для изучения экологических послед­ствий аварии Министерства экологи и природных ресурсов Азербайджана создало специальную рабочую группу.

Строгое выполнение требований Конвенции 2003 года позволит реализовать на практике положения Конвенции 2018 года относительно привлечения к ответственности Сто­рон, допускающих загрязнение, за ущерб, причиненный эко­логической системе Каспийского моря.

Новеллой в международном праве является положение Конвенции 2018 года о том, что сотрудничество Сторон на Ка­спийском море физическими и юридическими лицами госу­дарств, не являющихся участниками Конвенции 2018 года, а также с международными организациями осуществляется в соответствии с положениями рассматриваемой Конвенции (статья 16).

Особенность этой нормы заключается в том, что любое прикаспийское государство может сотрудничать с физи­ческим или юридическим лицом государства не участника Конвенции 2018 года. Правил такого участия пока нет. Не ясно, о наших международных организациях в статье 16 идет речь? Например, может ли любое прикаспийское государ­ство взаимодействовать с НАТО, ЕС, ОДКБ и др.? Данный вопрос должен быть уточнен на пятисторонних регулярных консультациях высокого уровня, которые будут проводится не реже одного раза в год.

Как указано в статье 3 Конвенции 2018 года, деятельность Сторон на Каспийском море будет осуществляться, в частно­сти, на принципе обеспечения безопасности и стабильности. Этот принцип будет реализован на основе Соглашения о со­трудничестве в сфере безопасности на Каспийском море от 18 ноября 2010 года, его участниками являются все прика­спийские государства.

В соответствии со статьей 1 Соглашения, обеспечение безопасности на Каспийском море является прерогативой прикаспийских государств. В рамках этого Соглашения Сто­роны сотрудничают в следующих областях: борьба с терро­ризмом; борьба с организованной преступностью; борьба с незаконным оборотом оружия любых видов и боеприпа­сов, взрывчатых и отравляющих веществ, военной техники; борьба с незаконным оборотом наркотических средств, пси­хотропных веществ и их прекурсоров; борьба с отмыванием доходов, в том числе денежных средств, полученных преступ­ным путем; борьба с контрабандой; обеспечение безопасно­сти морского судоходства и борьба с пиратством; борьба с торговлей людьми и незаконной миграцией; борьба с неза­конной добычей биологических ресурсов (браконьерством); обеспечение безопасности мореплавания.

Стороны этого Соглашения могут осуществлять со­трудничество и в других областях, за исключением военных аспектов безопасности.

Дальнейшее развитие сотрудничества в регионе Каспийского моря на основе Конвенции 2018 года. Вне сомнения, Конвенция 2018 года является по своему содер­жанию современным международно-правовым документом. Она соответствует Уставу ООН, Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года и обычным нормам международного права. Однако отдельные положения тре­буют конкретизации и развития. Отметим некоторые из них.

  1. В Соглашении между Российской Федерацией и Ре­спубликой Казахстан о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование 1998 года указано, что Стороны рас­смотрят возможность установления в его акватории зон по­граничного, таможенного и санитарного контроля в согласо­ванных пределах. Это предложение в Конвенции 1998 года не отражено. По нашему мнению, к обсуждению этого вопроса следует вернуться в ближайшее время. Морское судоходство и морская торговля не могут осуществляться без этих зон. В Конвенции 1982 года эти зоны объединены под понятие «прилежащая зона».
  2. В настоящее время законодательство большинства го­сударств так или иначе отражает режим этого водоема.

Так, в статье 11 Конституции Азербайджана 1995 года Каспийское озеро именуется озером. Прибрежная полоса называется территориальным морем. Ширина и порядок от­счета этого моря в Конституции не определены.

Закон Туркменистана «О государственной границе» от 4 июля 2013 года к территориальному морю Туркменистана относит прибрежные воды Каспийского моря шириной 12 морских миль. В Конвенции 2018 года ширина территори­ального моря может равняться 15 милям.

В соответствии с Законом Казахстана «О государствен­ной границе» от 16 января 2013 года ширина территориаль­ных вод составляет 12 морских миль.

Таким образом, несоответствие правового режима Ка­спийского моря конституционным и законодательным нор­мам может стать препятствием быстрой ратификации Кон­венции 2018 года и деятельности государств на Каспии.

  1. В ходе выступления на V Каспийском саммите в Актау Президент России В. В. Путин предложил завершить работу над документом, регламентирующим совместную борьбу с браконьерством. Президент отметил необходимость завер­шить согласование Протокола о сотрудничестве в области борьбы с незаконным промыслом биоресурсов. Речь идет о предотвращении ННН промысла. Строго говоря, нормы о предотвращения ННН рыбного промысла в Конвенции 2018 года нет. Она имеется в Соглашении 2014 года. Тем не менее, в ряде статей Конвенции 2018 года предусмотрена обязан­ность прикаспийских государств по сохранению, восстанов­лению и рациональному использованию биоресурсов. Раз­рабатываемый Протокол о сотрудничестве в области борьбы с ННН промыслом мог бы быть приложением к Конвенции 2018 года.
  2. В статье 3 Конвенции 2018 года среди принципов со­трудничества прикаспийских государств упомянуто обе­спечение безопасности мореплавания. Возникает вопрос: поскольку Каспийское море не является частью Мирового океана, то распространяются ли на суда также междуна­родные конвенции, такие как: МАРПОЛ - 74, МППСС- 72, ПДНВ-75, а также Торремолиносская конвенция о безопас­ности рыболовных судов 1977 года? Или для судов каспий­ского бассейна должны быть разработаны свои международ­но-правовые документы? Должны ли морские суда иметь свидетельство, выданное в соответствии с Международным кодексом по управлению безопасной эксплуатацией судов и предотвращению загрязнения (МКУБ) 1993 года. По какому международному документу будут дипломироваться экипа­жи морских судов?

На наш взгляд, эти и многие другие вопросы могут быть решены в Протоколе о безопасности мореплавания в Ка­спийском море, который должен быть приложен к Конвен­ции 2018 года и иметь такую же юридическую силу, как и сама Конвенция.

  1. В ходе VКаспийского саммита В. В. Путин заявил, что курорты Каспийского моря потенциально могут принимать более миллиона отдыхающих ежегодно. Профильные ведом­ства пяти стран могли бы подготовить программу совмест­ных проектов области туризма, сказал президент.

Конвенция 2018 года не содержит перечня портов, от­крытых для захода туристических лайнеров и не определяет правила захода и пребывания их в Каспийском море и пор­тах. Эксперты считают, что на первом этапе развития мор­ского туризма в рейсы для посещения будут включены пор­ты Астрахань, Дербент, Баку, иранские порты, Актау и порт Туркменбаши. Для осуществления круиза в астраханском порту строится пятипалубный «Петр Великий», который вмещает более 300 пассажиров.

Полагаем, что в целях упорядочения туристических кру­изов, защиты жизни туристов и экипажей судов необходимо разработать и принять соответствующие правила, имеющие статус приложения к Конвенции 2018 года.

На V Каспийском саммите Президент России В. В. Пу­тин предложил разработать совместный документ «по вза­имодействию в пресечении наркотрафика на Каспии». По нашему мнению, Конвенция 2018 года должна в качестве приложения иметь Правила по взаимодействию в пресече­нии наркотрафика в Каспийском море.

В Конвенции 2018 года много внимания уделено право­вым условиям прокладки подводных кабелей магистральных трубопроводов по дну Каспийского моря. Каким междуна­родно-правовым документом должен регламентироваться этот процесс в открытой части Каспийского моря? Распро­страняются ли нормы Международной конвенции по охране подводных телеграфных кабелей 1884 года (Россия - участ­ница данной Конвенции)? Кто вправе установить охранные зоны вдоль этих объектов? Какова должна быть ширина этих зон? Какие работы запрещается производить в охранных зо­нах?

В связи с этим, как представляется, Конвенция 2018 года должна иметь приложение «Правила по охране подводных кабелей и трубопроводов».

Необходимо в ближайшее время привести в соответ­ствие отдельные положения ранее заключенных соглашений с Конвенцией 2018 года.

Например, в Соглашении 2010 года говорится о сотруд­ничестве в сфере безопасности в Каспийском море, а в Кон­венции 2018 года - об обеспечении безопасности и стабиль­ности в этом водоеме.

В Конвенции 2018 года в числе преступлений упомина­ется незаконный ввоз мигрантов по морю, тогда как о нем не говорится в Соглашении 2010 года. Перечень «нестыковок» между Конвенцией 2018 года и ранее заключенными согла­шениями можно легко продолжить и далее.

В заключение отметим, что Каспийское море - срав­нительно небольшой водоем. Однако правовых проблем по уточнению его правового режима и регламентации дея­тельности в нем предостаточно. В настоящее время заклю­чены около 10 международных договоров. Однако нормы их должны соответствовать Конвенции 2018 года как «головно­му» акту. Но нормы Конвенции 2018 года не заработают, если они не будут детализированы в соответствующих правилах, имеющих статус приложений к этой Конвенции и, следова­тельно, обязательными для всех прикаспийских государств.

Как отметил Президент России В.В. Путин на V саммите Каспийских государств, «перед нами стоят серьезные и ин­тересные задачи. Мы намерены последовательно заниматься их решением».

БЕКЯШЕВ Камиль Абдулович
доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник Института государства и права Российской Академии наук, Заслуженный деятель науки РФ

БЕКЯШЕВ Дамир Камильевич
доктор юридических наук, доцент кафедры международного права Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России


ФГБОУВО ВСЕРОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ ЮСТИЦИИ
 Санкт-Петербургский институт  (филиал)
Образовательная программа
высшего образования - программа магистратуры
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНТЕГРАЦИИ Направление подготовки 40.04.01 «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ»
Квалификация (степень) - МАГИСТР.

Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

Во второй заключительной части статьи, представляющей восьмой авторский материал в цикле «Право международной безопасности»

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 2 (105) 2017г.Фархутдинов И.З.Во второй заключительной части статьи, ...

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД)

Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 1 (104) 2017г.Фархутдинов И.З.В статье, представляющей восьмой автор...

предстоящие вызовы России

Стратегия Могерини и военная доктрина Трампа: предстоящие вызовы России

№ 11 (102) 2016г.Фархутдинов И. ЗВ статье, которая продолжает цикл стат...

Израиль намерен расширить сферу применения превентивной обороны - не только обычной, но и ядерной.

Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право

№ 8 (99) 2016г.ФАРХУТДИНОВ Инсур Забировичдоктор юридических наук, ве...

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 7 (98) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является пятым авторс...

доктрина США о превентивной самообороне

Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 2 (93) 2016г.Фархутдинов И.З. В статье, которая является четвертым ав...

принцип неприменения силы или угрозы силой

Международное право о самообороне государств

№ 1 (92) 2016г. Фархутдинов И.З. Сегодня эскалация военного противосто...

Неприменение силы или угрозы силой как один из основных принципов в международной нормативной системе

Международное право о принципе неприменения силы или угрозы силой:теория и практика

№ 11 (90) 2015г.Фархутдинов И.З.Неприменение силы или угрозы силой как ...

Обеспечение мира и безопасности в Евразии

№ 10 (89) 2015г.Интервью с доктором юридических наук, главным редактор...

Контакты

16+

Средство массовой информации - печатное издание "Евразийский юридический журнал".
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС 77 - 46472 от 02.09.2011 г.,  выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Инсур Забирович

Адрес: 119034, Москва, ул. Пречистенка, д. 10.

Телефон: +7 917 40-10-889

E-mail: info@eurasialaw.ru, eurasianoffice@yandex.ru, eurasialaw@mail.ru

Евразийский юридический журнал

Международный научный и научно-практический юридический журнал.
Включен в перечень ВАК РФ.

Яндекс.Метрика

16+

Средство массовой информации - сетевое издание "Евразийский юридический журнал".
Доменное имя сайта в информационно-телекоммуникационной сети Интернет (для сетевого издания): EURASIALAW.RU
Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 - 67559 от 31.10.2016 г., выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель и главный редактор: Фархутдинов Д.И.
Тел.: +7 917 40-10-889
e-mail: info@eurasialaw.ru

© 2007 - 2020 «Евразийский юридический журнал». Все права защищены.

Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.